Алексей Юрасов. Путешествие из Санкт-Петербурга в Самару через Москву или поездка по Украденной Стране -
15 >
стенами, создав узкие комнаты трех метров в ширину и четырех в высоту. В
каждой, созданной из дворянских или купеческих палат, квартире есть
совершенно совковая стремянка - а как иначе карлик заменит перегоревшую
лампочку в люстре? Под недоумевающими взглядами каменных атлантов и Венер,
деловито копошатся тщедушные пигмеи, определенно полагая, что эта их возня и
есть - жизнь. Даже самое лучшее, что может в жизни случиться. Неужели
Швондеру все-таки удалось выселить профессора Преображенского из его
квартиры и поселиться там самому...
Но я слишком раздражен, это уже ненависть. И это просто смешно. Надо
взять себя в руки и контролировать ход мыслей.
В Петербурге остался друг - Павел. Я вспоминаю его глаза. Большие,
грустные, глубокие, красноватые от усталости глаза. Иногда бывает, что
смотришь в глаза человека и взгляд проникает куда-то глубже, как будто они
объемные, и ты видишь некое особое пространство внутри этого человека.
Видишь это пространство сквозь его глаза. Но чаще случается, что взгляд
отскакивает от глазного яблока, глаза будто нарисованы на голове, за ними
ничего нет. Увидев Павла впервые, я сразу отнес его к первому и, к
сожалению, все реже встречаемому типу людей. Людей, к которым тянешься
инстинктивно. Просто они интересны, и с ними чувствуешь себя легко и
свободно.
Пашка русский, но родился в Ташкенте - отец был главным инженером на
крупном ташкентском предприятии. Жили в большой четырехкомнатной квартире в
центре. Во время взрыва национального самосознания успели бежать, бросив
квартиру и имущество, так как его запретили забирать с собой. На предприятие
пришли новые "национальные" управленцы и все быстро разворовали и развалили.
А беженцам Российское государство выделило кусок земли под фермерское