С.Джимбинов. Эпитафия спецхрану?.. -
26 >
сомневались, что, оберегая читателя от разного рода чуждых влияний, делают это исключительно для его же блага. Это своё предположение я могу подкрепить несколькими примерами. На известном совещании в ЦК РКП(б) "О политике РКП(б) в художественной литературе", состоявшемся 9 мая 1924 года, с докладом выступил А.Воронский. И в этом своём докладе он, между прочим, заметил: "Считают буржуазной "Аэлиту", а недавно я беседовал с т. Зиновьевым, и он сказал, что это весьма полезное произведение и ценное". Сравнительно невинное замечание это вызвало целую бурю. Второй докладчик, И.Вардин, так возражал Воронскому: "У нас любят вести разговорчики на тему о том, что искусство есть искусство, что о вкусах не спорят, и т.д. и т.п. Такая постановка вопроса недопустима. Товарищ Воронский сообщил, что товарищ Зиновьев терпимо относится к "Аэлите" Алексея Толстого. Я тоже слышал это от товарища Зиновьева. Товарищ Каменев говорил мне как-то, что он с удовольствием читает Эренбурга. Товарищ Бухарин пишет предисловие к эренбурговскому "Хулио Хуренито". Вопрос заключается не в том, с удовольствием или без удовольствия читает товарищ Каменев или другие товарищи Эренбурга... Суть вопроса заключается в том, как эта литература воздействует на массы... Товарищ Каменев может читать что угодно; мы все почти, здесь собравшиеся, читаем белую литературу; предполагается, что у нас есть соответствующий иммунитет, но в широкую массу всю эту литературу не пускаем, иначе у нас была бы свобода печати. Тот же герой "Аэлиты", аннексирующий Марс в пользу Совреспублики без контрибуции, может доставить художественное наслаждение товарищу Зиновьеву, но для широких рабоче-крестьянских масс вся эта литература - вреднейший яд". Если даже "Аэлита", сочинённая "рабоче-крестьянским графом" А.Н.Толстым,