С.Джимбинов. Эпитафия спецхрану?.. -
25 >
Крупской и каким-то М.Сперанским запрещены для чтения: Платон, Кант, Шопенгауэр, Вл.Соловьёв, Тэн, Рёскин, Ницше, Л.Толстой, Лесков, Ясинский (!) и ещё многие подобные еретики. И сказано: "Отдел религии должен содержать только антирелигиозные книги". Всё сие - отнюдь не анекдот, а напечатано в книге, именуемой "Указатель об изъятии антихудожественной и контрреволюционной литературы из библиотек, обслуживающих массового читателя"... Первое же впечатление, мною испытанное, было таково, что я начал писать заявление в Москву о выходе моём из русского подданства. Что ещё могу сделать я в том случае, если это зверство окажется правдой?" Перед словами "отнюдь не анекдот" Горький поверх строки вписал: "Будто бы". Объяснил он это так: "Сверх строки мною приписано "будто бы",.. ибо я ещё не могу заставить себя поверить в этот духовный вампиризм и не поверю, пока не увижу "Указатель". По свидетельству Ходасевича это самое "будто бы" Горький вписал из соображений, как мы сегодня сказали бы, сугубо перестраховочных, поскольку "Указатель", о котором шла речь (как пишет Ходасевич, "белая книжечка небольшого формата"), был Горькому вручён месяца за два до этого письма. То ли Горький ещё не успел в этот "Указатель" заглянуть. То ли, как уверяет Ходасевич, "притворился, что дело нуждается в проверке". Всё это в конце концов не так важно. Важно, что "Указатель" такой действительно существовал. Сегодняшнему читателю трудно будет это себе представить (как, впрочем, это трудно было вообразить себе и Горькому, назвавшему такую попытку "духовным вампиризмом"), но я лично не сомневаюсь, что авторы "Указателя" руководствовались самыми добрыми намерениями. Во всяком случае, они не