С.Джимбинов. Эпитафия спецхрану?.. -
21 >
вправду оказались большие духовные ценности. Вспоминаю признание одного нашего философа, написавшего официозно-ругательную книгу о русской философии XX века: "Я два года читал в спецхране этот мистический бред и говорил на работе, что мне надо давать молоко за вредность, как в горячих цехах". Тут я не выдержал и решил "врезать" зарапортовавшемуся философу: "А по-моему, молоко надо давать тем, кто читает Митина и Константинова, да и вашу книгу, а вовсе не читателям Бердяева и Карсавина". Теперь почти вся русская философия переведена в открытый фонд. Из двадцати с лишним эмигрантских книг и брошюр Бердяева в спецхране осталась только одна - "Истоки и смысл русского коммунизма", да и ту журнал "Юность", как нарочно, перепечатал тиражом в 3 миллиона 100 тысяч экземпляров в ноябрьском номере за 1989 год, впрочем, с большими купюрами. Не забудем, что Россия - классическая страна запрещенной книги. Здесь не место анализировать причины этого явления. Скажу только, что положению Герцена в XIX веке соответствует положение Солженицына в веке XX. Правда, за весь XIX век было запрещено всего 248 названий книг на русском языке (см.: Л. Добровольский. Запрещенная книга в России. 1825-1904. М. 1962). Хочу быть понятым правильно. Цензура есть во всех цивилизованных странах. В одних она строже (Великобритания, где нельзя критиковать не только королеву, но и институт парламента), в других - либеральнее (США). Но везде есть свои табу и есть инстанции, которые следят за их соблюдением. "Что нужно Лондону, то рано для Москвы", - не без лукавства писал молодой Пушкин в "Послании цензору" (1822). По крайней мере пять классиков русской литературы были цензорами, служили в цензуре. И каких классиков; С. Аксаков, Ф. Тютчев, А. Майков, И. Гончаров, Я. Полонский, причем два замечательных