Владимир Александрович Разумный. Венец творения, или Ошибка природы -
61 >
перепрыгивать с пня на пень, уводя нас куда-то от тропинки. Наконец жена,
обладающая поразительной зоркостью неизменно удачливого грибника, обнаружила
дупло в старой сосне, куда и был не без труда водворен неудачный беглец. Все
происшедшее через день-другой стерлось из памяти. А дальше началось нечто
вполне невообразимое: каждый раз в течение двух лет, как только мы
появлялись на затемненной тропинке, неожиданно перед нами возникала знакомая
нам птица, всегда провожавшая нас до выхода из леса и завершала прощание с
нами каким-то почти ритуальным облетом наших голов. Я всегда думал в те
радостные минуты -- почему же десятки и сотни людей, в том числе и ученики,
которым мною сделано куда большее добро, чем следовало, вплоть до
систематического щедрого без меры, по русской традиции приглашения к
семейному застолью годами, авторы, которых я рискнул опубликовать вопреки
прямым запретам научного и партийного начальства, умудрялись сразу же
исчезать из поля моего зрения, словно опасаясь каких-то обязанностей или
постоянной благодарности. И невольно вспоминал беспредельно тоскливые глаза
брошенных близкими старых, одиноких людей, которых к жизни привязывает
только бескорыстная любовь их питомцев, собак или кошек, волнистых
попугайчиков или приблудных голубей, всегда прилетающих к излюбленным
скамейкам. Любовь без кавычек, ибо она ведома во всей полноте только
нормальным живым существам, подчиненным поведенческому принципу
целесообразности.
Невольно, без теоретически обоснованного сравнения, без строгой
последовательности доказательств я подошел к главной характеристике
поведения человека -- его алогичности, его весьма
хитроумному,
многоплановому по мотивации, а потому алогично - целесообразному поведению.