Дмитрий Рогозин. Мы вернем себе Россию -
12 >
любого другого народа. Этим и объясняется невозможность для России списывать
опыт государственного строительства с западных конспектов.
К сожалению, на российской почве "свобода" и "государство" почти всегда
воспринимались российской интеллигенцией как взаимоисключающие понятия.
Драматизм этого противоречия состоит в том, что стремление к свободе не раз
принимало форму анархии - разрухи в головах либеральной интеллигенции и
неуважения к власти в социальных "низах".
Анархия и деспотизм усиливали друг друга, препятствуя нормальному
развитию российской нации. Эта важная черта нашего общественного развития
неоднократно подчеркивалась философами и историками прошлого. Наиболее точно
выразил ее русский философ И.А.Ильин: "Русский народ был народом
государственным - это остается верным и для советского государства - и
вместе с тем это народ, из которого постоянно выходила вольница, вольное
казачество, бунты Стеньки Разина и Пугачева, революционная интеллигенция,
анархическая идеология, народ, искавший нездешнего царства правды".
Деспотизм советского периода, отучивший русских от привычки к сильной
власти и мощному государству, неминуемо должен был кончиться страшным
крахом, откатом к первобытному своеволию и анархии.
Ильин также предупреждал, что лидеры новой смуты "приведут к тому, что
Россия опять провалится в хаос и вседозволенность... Образуется до двадцати
отдельных "государств", не имеющих ни бесспорной территории, ни авторитетных
правительств, ни законов, ни суда, ни армии, ни бесспорно национального
населения. Из двадцати пустых названий каждое поведет с каждым соседним
длительную борьбу за территорию и население, что будет равносильно
бесконечным гражданским войнам".
Так оно и вышло.