Ю.Г.Фельштинский. Вожди в законе -
95 >
последовало. Кюльман остался в должности. Переговоры были продолжены.
Вечером 28 января (10 февраля), в ответ на вновь повторенное требование
Германии "обсуждать только пункты, дающие возможность придти к определенным
результатам", в соответствии с директивами ЦК РСДРП(б) и телеграммой Ленина,
Троцкий от имени советской делегации заявил о разрыве переговоров: "Мы
выходим из войны, но вынуждены отказаться от подписания мирного договора".
Генерал Гофман вспоминает, что после заявления Троцкого в зале
заседаний воцарилось молчание. "Смущение было всеобщее". В тот же вечер
между австро-венгерскими и германскими дипломатами состоялось совещание, на
которое был приглашен Гофман. Кюльман считал, что предложение генерала
Гофмана о разрыве переговоров и объявлении войны -- "совершенно
неприемлемо", и намного разумнее, как и предложил Троцкий, "сохранять
состояние войны, не прерывая перемирия".
"Мы можем при удачном стечении обстоятельств, -- указал Кюльман, --
[...] в течение нескольких месяцев продвинуться до окрестностей Петербурга.
Однако я думаю, что это ничего не даст. Ничто не помешает тому, чтобы
[новое] революционное правительство, которое, может быть, сменит к тому
времени большевиков, переместилось в другой город или даже за Урал. [...]
При столь огромных размерах России мы можем очень долго вести кампанию
против нее [...] но при этом не добьемся своей цели, т. е. не усадим людей
за стол переговоров и не заставим их подписать договор. Степень военного
давления, которая воздействует на людей, т.е. максимальная степень [...] уже
достигнута. Дальнейшая война не имеет более какой-либо высокой цели, чем
простое уничтожение военных сил противника. Мы знаем на примере малых стран,