Ю.Г.Фельштинский. Вожди в законе -
93 >
инструкции, как поступить в случае предъявления ультиматума с немецкой
стороны. [...] Троцкий должен был, руководствуясь этими инструкциями,
принять предложенные немецкими империалистами условия мира"(14).
Такой вывод безоснователен. Майоров ошибочно считает, что "28 января
(10 февраля) В. И. Ленин и И. В. Сталин(15) от имени ЦК партии, еще раз
подтверждая неизменность указаний партии и правительства о необходимости
заключения мира, телеграфировали в Брест-Литовск Троцкому [...] Но Троцкий
[...] нарушил директиву партии и правительства и совершил акт величайшего
предательства"(16).
В телеграмме, посланной Троцкому в 6.30 утра в ответ на запрос
Троцкого, Ленин писал:
"Наша точка зрения Вам известна; она только укрепилась за последнее
время(17) и особенно после письма Иоффе. Повторяем еще раз, что от киевской
Рады ничего не осталось и что немцы вынуждены будут признать факт, если они
еще не признали его. Информируйте нас почаще"(18).
О мире Ленин ничего не писал. Между тем, если бы известной Троцкому
"точкой зрения" было согласие на германский ультиматум и подписание мирного
договора, Ленину не нужно было бы выражаться эзоповым языком. Можно было
дать открытым текстом директиву подписать мир. Разгадка, конечно же,
находится там, где оборвал цитирование ленинской телеграммы С. Майоров: в
письме Иоффе. Касалось оно не мира, а попытки советского правительства
добиться от Германии признания в качестве полноправной участницы переговоров
в Бресте советской украинской делегации. Именно по этому вопросу известна
была Троцкому точка зрения ЦК: никаких уступок, отказ от признания киевской
"буржуазной" Рады, в случае упорства немцев -- разрыв мирных переговоров. В
этот решающий для судеб украинской коммунистической революции момент