Ю.Г.Фельштинский. Вожди в законе -
87 >
или приобретения территорий. Поражение в войне означало потерю их. Победа --
приобретение. Этот старинный подход, конечно же, был отвергнут
революционерами. Ни Ленин, ни Троцкий, ни Бухарин не видели победы или
поражения в приобретении или потере земель, тем более, что большевики всегда
выступали за раскол Российской империи и самоопределение народов. Левым
коммунистам было важнее сохранить чистоту коммунистического принципа
бескомпромиссности с империалистами, даже если за это нужно было заплатить
поражением революции в России. Троцкий нашел более спокойный выход, не
поступался принципами, но и не рисковал объявлением революционной войны, не
оставляющей Германии иного выхода как свалить советское правительство.
В формулировке Троцкого, таким образом, не было ни приписываемой ей
всей советской историографией демагогии (как раз демагогией оказалась
ленинская теория "мира"), ни авантюризма сторонников немедленной
революционной войны, возглавляемых Бухариным. По стандартам революционного
времени позиция Троцкого была умеренной. Вместе с левыми коммунистами
Троцкий считал, что подписание бумаги о мире не гарантирует прекращения
военных действий, что революционеры не в праве верить "империалистам", что
Германия все равно будет наступать, где сможет. И в этих условиях лучше
вообще не подписывать документа, а апеллировать к пролетариату всех стран и
даже использовать помощь Антанты. К тому же в революционной среде в те
месяцы распространено было мнение, что Германия не в состоянии наступать, а
если и сможет наступать -- не сможет удержать оккупированные территории без
того, чтобы заплатить за это восстанием в Берлине.
Только Ленин упрямо настаивал на сепартном соглашении с немцами на