Ю.Г.Фельштинский. Вожди в законе -
86 >
всех стран"(7). Кроме того, важно было опровергнуть всеобщее убеждение, что
большевики просто подкуплены немцами и все происходящее в Брест-Литовске --
не более как хорошо разыгранная комедия, в которой уже давно распределены
роли. По этим причинам Троцкий предлагал теперь прибегнуть к политической
демонстрации -- прекратить военные действия за невозможностью далее вести
их, но мира с Четверным союзом по принципиальным соображениям не
подписывать. Безусловным преимуществом позиции Троцкого было то, что формула
"ни мира, ни войны" не связывала руки в вопросе революционной войны и давала
возможность в любой момент начать военные действия. Вот что писал об этом
сам Троцкий по прошествии многих лет, уже в эмиграции:
"Многие умники по каждому подходящему поводу изощряются насчет лозунга
"ни мира, ни войны". Он кажется им, по-видимому, противоречащим самой
природе вещей. Между тем [...] несколько месяцев спустя после Бреста, когда
революционная ситуация в Германии определилась полностью, мы объявили
Брестский мир расторгнутым, отнюдь не открывая войны с Германией"(8).
Однако, расторгнув Брестский мир и не объявив войны, Красная армия
повела в те дни (и притом успешно) наступление на Запад. Если именно это --
ведение войны без ее объявления -- и называлось "средней линией Троцкого" --
"ни война, ни мир", понятно, что за нее со временем стало голосовать
большинство партийного актива. Левые коммунисты с Бухариным во главе
предлагали вести войну по-джентельменски, заблаговременно объявив о ней.
Троцкий предлагал объявить о мире, выжидать до тех пор, пока появятся силы,
а затем начать военные действия, никому о том не объявляя.
Традиционно война рассматривалась человечеством с точки зрения потери
