Ю.Г.Фельштинский. Вожди в законе -
85 >
расходился и с Троцким, и с левыми коммунистами, и левыми эсерами,
союзниками большевиков, которые считали, что только победа революции в
Германии гарантирует удержание власти Советами в отсталой
сельскохозяйственной России. Ленин же верил в успех только тех дел, во главе
которых стоял сам, и поэтому революция в России была для него куда важнее
революции в Германии. Риск в позиции Троцкого был не в том, что немцы начнут
наступать, а в том, что при формальном подписании мира с Германией Ленин
оставался у власти, в то время как без формального соглашения с немцами
Ленин мог эту власть потерять.
На партийном совещании 21 января, посвященном проблеме мира с
Германией, Ленин вновь потерпел поражение. Его тезисы, написанные 7 января,
одобрены не были, несмотря на то, что в день совещания Ленин дополнил их еще
одним пунктом, призывавшим затягивать подписание мира. Протокольная запись
совещания оказалась "не сохранившейся". Сами тезисы, видимо, запретили
печатать. При итоговом голосовании за предложение Ленина подписать
сепаратный мир голосовало только 15 человек, в то время как 32 поддержали
левых коммунистов, а 16 -- Троцкого, впервые предложившего в тот день не
подписывать формального мира и во всеуслышание заявить, что Россия не будет
вести войну и демобилизует армию.
Известная как формула "ни война, ни мир", установка Троцкого вызвала
споры и нарекания. Чаще всего она преподносится как что-то несуразное. Между
тем формула Троцкого имела вполне конкретный практический смысл. Троцкий
исходил из того, что Германия не в состоянии вести крупные наступательные
действия на русском фронте (иначе бы немцы не сели за стол переговоров) и
что "в моральном смысле" большевики должны быть "чисты перед рабочим классом