Ю.Г.Фельштинский. Вожди в законе -
63 >
Нижеследующее служит аргументом моей просьбы к Вам:
Семидесятипятилетний тов. К. М[оор] был всю свою жизнь преданным и
бескорыстным борцом в интересах интернационального революционного
пролетариата. Он в особенности в самые тяжелые времена по отношению к
русским нашим товарищам готов был на всякие жертвы, в одинаковой степени
служил им политически и материально.
Наш незабвенный Ленин назвал его своим другом и мы знаем, что он в этом
смысле скуп был.
Тов. К. М[оор] с нетерпением ждет окончательного решения своего дела,
т. к. расшатанное здоровье его не переносит дольше этого климата. Он хочет у
себя на родине применить свои последние силы и средства в интересах нашего
революционного дела.
Впрочем в принципе его дело уже ведь решено.
В виду этого я надеюсь, что Вы, уважаемый тов. Молотов, поможете тов.
Моору и пойдете навстречу ему.
В этой надежде я благодарю Вас заранее и приветствую Вас с искренним
уважением и симпатией".
Под влиянием этого письма 9 сентября 1927 года Секретариат ЦК ВКП(б)
принял решение "выплатить К. Моору оставшиеся 8254 дол. и считать этим
вопрос об уплате долга Моора ликвидированным". Это все, на что мог
рассчитывать теперь старик Моор. И поскольку Моор так и не покинул России, а
умер в 1932 году в санатории для партийных работников, можно предложить, что
он не увидел даже этой суммы. Надежда вернуть 40 226 долларов было
последним, что покинуло душу этого скупого человека, никогда бы не выдавшего
большевикам ни в 1917 году, ни до, ни после, ни единого франка, доллара,
марки и кроны своих собственных денег. Животная беспредельная жадность Моора
на деньги довела его до того, что одиннадцать лет (оказавшиеся последними
годами его жизни) он выклянчивал "долг" у советского правительства, живя в