Новые книги

31 >

отказаться от всякой надежды получить что-либо,  отказавшись от такого суда,
либо  согласиться  на  состав  суда  не  из  социал-демократов.  Мы  избрали
последнее,  оговорив только  ввиду конспиративного  характера дела, что  суд
должен быть по составу "не правее беспартийных  левых".  По  приговору этого
суда мы получили максимум того, чего вообще суд мог добиться от Андриканиса.
Суду  пришлось  считаться  с  размерами  тех  юридических гарантий,  которые
удалось получить  от Андриканиса  до суда. Все-таки за Андриканисом осталась
львиная доля имущества"(28).
     Каменев  утверждал  далее,  что   правильность  требований  большевиков
подтверждается   многочисленными   документами,   которые   не   могут  быть
опубликованы  по  соображениям  конспирации.  Но  и после  революции,  когда
конспиративные соображения отпали, ни  один  из многочисленных документов, о
которых шла речь, опубликован не был, хотя все они имелись в распоряжении БЦ
и хранились затем в архиве ЦК КПСС, а книга  Каменева была переиздана в 1924
году  (из  переиздания  было   изъято  лишь   заявление  Вильямова  [Виктора
Таратуты], с. I-XVI)(29).
     Дискуссия  получалась  громкой и сложной. Мартов  теперь утверждал, что
деньги, завещанные Шмидтом, являются собственностью ЦК и назвал происходящее
"экспроприацией  партийных   денег   Большевистским  центром"(30).   Каменев
доказывал,  что  спор с Андриканисом  не о том, кому  должны  быть  переданы
деньги,  по  праву принадлежащие  ленинскому  БЦ,  а какую долю  этих  денег
Андриканис вправе оставить себе и что  в основе  действий Андриканиса (в чем
Каменев,  безусловно, был прав) лежит не борьба за справедливые  принципы, а
желание урвать  себе  как  можно большую долю.  "В это  время,  --  писала в
воспоминаниях  Н.  К.  Крупская,  большевики  получили прочную  материальную

Следующая

31 >